Практика рассмотрения споров об ОСАГО в судах: общее и особенное

Введение в действие Федерального закона от 25 апреля 2002 г. N 40-ФЗ “Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств” (далее – Закон об ОСАГО) и применение указанного Закона на протяжении последних лет ставили и ставят перед правоприменителями ряд вопросов, которые до настоящего момента не разрешены ни в теории страхового права, ни на практике, адвокаты москвы.

Настоящая статья посвящена вопросам различного толкования и применения отдельных норм Закона об ОСАГО судами общей юрисдикции и арбитражными судами.

Для начала рассмотрим вопрос о предъявлении требования о возмещении вреда причинителю ущерба и застраховавшему его гражданскую ответственность в порядке обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств (ОСАГО) страховщику.

В практике правоприменения постоянно встречаются случаи возникновения споров о том, должен ли нести гражданско-правовую ответственность перед потерпевшим причинитель вреда, застраховавший свою гражданскую ответственность в рамках ОСАГО.

Лица, исполнившие обязанность по страхованию своей гражданской ответственности, связанной с причинением вреда жизни, здоровью и имуществу третьих лиц, полагают, что в случае причинения вреда должны нести субсидиарную ответственность по деликтным обязательствам. Иначе говоря, потерпевший имеет право предъявлять требование о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП, в первую очередь страховщику ОСАГО причинителя вреда, и только в том случае, если размер причиненных убытков превышает размер страхового возмещения, в пределах которого отвечает страховщик, самому потерпевшему.

По нашему мнению, подобная трактовка законодательства об ОСАГО существенно нарушает права потерпевшего.

На сегодняшний день в Российской Федерации отсутствует единая общедоступная информационная база о страховщиках ОСАГО, застраховавших гражданскую ответственность того или иного лица. Потерпевший зачастую не может своевременно установить страховщика, застраховавшего гражданскую ответственность причинителя вреда. Полагаем, что реализация права потерпевшего на возмещение убытков не может быть поставлена в зависимость от наличия/отсутствия сведений о страховщике ОСАГО причинителя вреда.

Принимая во внимание положения ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации (далее – ВС РФ) в своем Обзоре законодательства и судебной практики за I квартал 2007 г., утвержденном Постановлением Президиума ВС РФ от 30 мая 2007 г., указал на то, что потерпевший вправе предъявить требование о возмещении вреда непосредственно его причинителю. ВС РФ пояснил, что причиненный ущерб может быть взыскан с причинителя вреда только в случае, если страхователь (причинитель вреда) не заявил требование о привлечении к участию в деле страховщика, а выразил свое намерение возместить причиненный ущерб лично. При этом суд ссылается на существо института страхования и Закона об ОСАГО, которые имеют своей целью защитить не только права потерпевшего на возмещение вреда, но и интересы страхователя – причинителя вреда.

На наш взгляд, судам следует учитывать, что возмещение вреда за счет страховщика зависит не только от желания/нежелания причинителя вреда возмещать вред, но и еще от ряда факторов. Ущерб может быть возмещен за счет страховщика только в случае, если будет установлено, что вред наступил вследствие произошедшего страхового события. Если суд не установит наступление страхового случая, страховщик ОСАГО не будет нести ответственность по обязательству.

Кроме того, не следует забывать о сроках исковой давности в деликтных обязательствах. Достаточно распространенной в судебной практике является ситуация, когда иск к причинителю вреда был предъявлен в течение установленного законом срока исковой давности, а его страховщик ОСАГО был привлечен к участию в деле по истечении трехлетнего срока. На сегодняшний день практика по разрешению подобных дел неоднозначна как в судах общей юрисдикции, так и в арбитражных судах.

В практике судов общей юрисдикции встречаются следующие подходы к разрешению указанной ситуации.

В ряде судебных решений указано на то, что требования потерпевшего подлежат удовлетворению за счет причинителя вреда. В удовлетворении исковых требований в данном случае к страховщику ОСАГО причинителя вреда следует отказать, так как пропуск срока исковой давности является безусловным основанием для отказа в иске к ответчику, заявившему о пропуске срока исковой давности (см. Определение Самарского областного суда от 23.11.2010 “По делу ОАО “СК “Прогресс-Гарант” к И.И. Левину, ЗАО “Страховая компания “Самара-АСКО”, ООО “Скорость”).

Существует и противоположная практика, согласно которой суды общей юрисдикции встают на сторону лица, исполнившего обязанность по страхованию своей гражданской ответственности, и полагают, что требование потерпевшего на возмещение убытков может быть реализовано только за счет страховщика ОСАГО причинителя вреда, но поскольку указанный участник процесса был привлечен к участию в деле по истечении срока исковой давности, то в иске следует отказать (см. апелляционное Определение Железнодорожного районного суда г. Самары от 07.06.2010 по делу ООО “СГ “Компаньон” к ЗАО “Объединенная страховая компания”, И.В. Павленко). Аналогичная практика складывается в арбитражных судах (см.: Постановление ФАС Московского округа от 16.12.2009 N КГ-А40/12983-09 по делу N А40-1598/09-55-19).

С одной стороны, можно согласиться с судами в том, что участник процесса, не успевший привлечь второго ответчика к участию в деле до истечения срока исковой давности, может нести процессуальную ответственность, выраженную в неблагоприятных процессуальных последствиях, а именно в отказе в иске.

Можно ли подобные действия суда расценивать как признание теории процессуальной ответственности судебной системой? Полагаем, что нет. Ни в практике судов общей юрисдикции, ни в практике арбитражных судов нельзя найти решения, в которых прослеживалась бы четкая параллель между нарушением процедурных, процессуальных, материальных норм права и наступлением неблагоприятных последствий в виде процессуальной ответственности.

На наш взгляд, подобные решения об отказе в удовлетворении исковых требований в сфере страхования продиктованы стремлением судов защитить права той стороны в процессе, которая, по мнению суда, является ненадлежащим ответчиком.

В связи с этим хотелось бы обратить внимание на позицию Конституционного Суда Российской Федерации (далее – КС РФ), высказанную в Постановлении от 31 мая 2005 г. N 6-П “По делу о проверке конституционности Федерального закона от 25 апреля 2002 г. N 40-ФЗ”: “…в страховом правоотношении обязательство страховщика перед потерпевшим возникает на основании заключенного страховщиком и страхователем договора страхования гражданской ответственности, а не норм главы 59 ГК РФ; выплату страхового возмещения обязан осуществить непосредственно страховщик, причем наступление страхового случая, влекущее такую обязанность, само по себе не освобождает страхователя от гражданско-правовой ответственности перед потерпевшим за причинение ему вреда” (абз. 5 п. 3.1).

Таким образом, можно сделать вывод о том, что КС РФ разбивает обязательство, возникшее из правоотношений между потерпевшим и лицом, застраховавшим свою ответственность в рамках ОСАГО, на два самостоятельных обязательства: одно – деликтное, возникающее из правоотношений между потерпевшим и причинителем вреда, второе – договорное, возникшее из договора ОСАГО, заключенного между страховщиком и страхователем (причинителем вреда) в пользу потерпевшего.

При этом в абз. 6 п. 3.1 Постановления КС РФ от 31 мая 2005 г. N 6-П отмечено, что “смешение различных обязательств и их элементов, одним из которых является порядок реализации потерпевшим своего права, приводит к подмене одного гражданско-правового института другим и влечет неблагоприятные последствия для стороны, в интересах которой он устанавливается, в данном случае – потерпевшего (выгодоприобретателя), чем ущемляются его конституционные права и свободы”.

Таким образом, КС РФ указал, что Закон N 40-ФЗ направлен на защиту прав потерпевшего. По смыслу приведенных положений Постановления от 31 мая 2005 г. N 6-П наличие страхового случая по договору ОСАГО само собой не прекращает деликтное обязательство и не ограничивает его. Следовательно, именно потерпевшему принадлежит право выбора, исполнения какого именно из указанных обязательств требовать.

С учетом изложенного можно сделать вывод о том, что по искам о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП, предъявленным к причинителю вреда и его страховщику ОСАГО, все ответчики являются надлежащими. Следовательно, если исковые требования, вытекающие из деликтных обязательств, были предъявлены без пропуска срока исковой давности, суды не вправе отказывать потерпевшему в удовлетворении исковых требований на том основании, что причинитель вреда не является лицом, ответственным за убытки. Убытки в данном случае должны быть взысканы с причинителя вреда.

С другой стороны, не стоит забывать и о позиции ВС РФ, направленной на защиту прав страхователей, застраховавших свою гражданскую ответственность, согласно которой взыскание убытков с причинителя вреда возможно только в случае, если причинитель вреда сам выразил намерение возместить причиненный вред.

Полагая, что права лица, застраховавшего свою гражданскую ответственность в порядке, предусмотренном Законом “Об ОСАГО”, должны быть защищены наряду с правами потерпевшего, ВС РФ в Обзоре практики за первый квартал 2006 г. высказал следующую позицию: “…в случае если страхователь самостоятельно возместит потерпевшему вред, он сберегает денежные средства, которые страховщик обязан выплатить потерпевшему при наступлении страхового случая, поэтому требования страхователя о выплате этих сумм страховщиком обоснованны и основаны на положениях ст. 1102 ГК РФ (обязанность возвратить неосновательное обогащение)”.

На наш взгляд, указанная позиция ВС РФ нелогична. Как уже отмечалось выше, в случае возникновения убытков вследствие причинения вреда между потерпевшим и причинителем вреда возникает деликтное обязательство, между потерпевшим и страховщиком ОСАГО причинителя вреда возникает договорное обязательство.

Для того чтобы возникло кондикционное обязательство, необходимо, чтобы имущество приобреталось либо сберегалось одним лицом за счет другого лица без предусмотренных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований.

Как правило, суды полагают, что имущество страховщика должно было уменьшиться в результате израсходования страховщиком средств при осуществлении выплаты страхового возмещение по договору ОСАГО, но не уменьшилось. Следовательно, именно в сбережении денежных средств заключается неосновательное обогащение страховщика ОСАГО причинителя вреда.

Однако не стоит забывать, что причинитель вреда, возмещая убытки, надлежащим образом исполняет деликтное обязательство, которое носит самостоятельный характер и не является субсидиарным по отношению к договорному обязательству. Сбережение денежных средств со стороны страховщика ОСАГО будет иметь место в случае, если последний знал о существовании договорного обязательства и сознательно не исполнял последнее. В случае если требование к страховщику ОСАГО не предъявлялось, исполнение причинителем вреда деликтного обязательства не будет являться неосновательным обогащением его страховщика ОСАГО.

Существование двух параллельных обязательств и исполнение указанных обязательств должниками может привести к неосновательному обогащению кредитора и не может являться основанием для предъявления кондикционного требования одного должника к другому.

Однако судебная практика в судах общей юрисдикции исходит из иного понимания правовой природы страховых отношений.

Высший Арбитражный Суд Российской Федерации пока не высказывал позицию относительно возможности предъявления исполнившим обязанность по возмещению убытков причинителем вреда кондикционного требования к страховщику ОСАГО причинителя вреда.

Таким образом, на сегодняшний день высшие судебные инстанции не сформулировали единого подхода к пониманию природы и существа страховых правоотношений. Отсутствие единообразной практики толкования и применения Закона “Об ОСАГО” ВС РФ и Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации приводит к вынесению незаконных решений и существованию параллельного понимания законности в судебной практике.

Ярчайшим примером параллельного функционирования автономных судебных систем может служить практика по разрешению споров, связанных с необходимостью учета износа транспортного средства при определении размера страхового возмещения.

В судах общей юрисдикции вопрос об учете износа решался и решается в полном соответствии с восстановительным принципом страхования.

Пункт 63 Правил обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 7 мая 2003 г. N 263 (далее – Правила ОСАГО), указывает на необходимость учета износа частей, узлов, агрегатов и деталей, используемых при восстановительных работах.

Данная норма Правил ОСАГО послужила основанием для возникновения споров как в ВС РФ, так и в Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации. При этом ВС РФ высказал позицию о том, что п. 63 Правил ОСАГО законен, выплата страхового возмещения должна производиться с учетом износа (см. Определение ВС РФ от 26 февраля 2004 г. N КАС04-18). Выплата страхового возмещения без износа приведет к неосновательному обогащению потерпевшего.

В литературе высказано мнение о том, что указанная позиция ВС РФ ошибочна. А. Соловьев обращает внимание на то, что расходы на восстановление поврежденного имущества возникают не по желанию потерпевшего, а в результате действий причинителя вреда. Следовательно, последний и должен нести расходы по возмещению разницы между выплатой по ОСАГО с учетом износа и общим объемом расходов на ремонт транспортного средства .

Полагаем, что размер убытков потерпевшего не должен определяться в зависимости от наличия или отсутствия вины в ДТП причинителя вреда.

Принимая во внимание положения ст. 210 ГК РФ, в случае гибели или утраты транспортного средства собственник несет расходы в размере стоимости утраченного транспортного средства с учетом его износа на день наступления страхового случая, а не в размере стоимости аналогичного нового транспортного средства. Если принцип учета вины причинителя вреда применять к случаям гибели или утраты транспортного средства, то при наличии вины причинитель вреда должен возмещать потерпевшему стоимость аналогичного нового транспортного средства. Однако указанный вывод противоречит принципу полного возмещения убытков и, следовательно, не находит отражения в судебной практике.

С учетом изложенного полагаем, что и в случае повреждения транспортного средства собственник также должен нести расходы в размере стоимости поврежденных деталей с учетом износа указанных запасных частей на момент наступления страхового случая вне зависимости от наличия или отсутствия вины причинителя вреда.

Что касается практики взыскания износа со страховщика ОСАГО в арбитражных судах, то до декабря 2009 г. арбитражные суды взыскивали страховое возмещение со страховщиков без учета износа транспортного средства. В Постановлении Президиума ВАС РФ от 20 февраля 2007 г. N 13377/06 по делу N А03-11471/05-19 указано, что Закон “Об ОСАГО” не предусматривает ограничения страховой выплаты в связи с состоянием, в котором находилось имущество в момент причинения вреда. По мнению суда, содержащееся в п. 63 Правил ОСАГО положение об учете износа имущества противоречит Закону “Об ОСАГО” и общим правилам гражданского законодательства о возмещении убытков. Данный подход лег в основу последующих решений ВАС РФ по делам данной категории.

Однако с января 2010 г. практика арбитражных судов относительно взыскания износа со страховщиков ОСАГО изменилась, в связи с тем что 1 марта 2008 г. в Закон “Об ОСАГО” были внесены изменения Федеральным законом от 1 декабря 2007 г. N 306-ФЗ. Указанные изменения, по мнению ВАС РФ, привели в соответствие положения Правил ОСАГО и Закона “Об ОСАГО” относительно необходимости учитывать износ при определении размера убытков, подлежащих возмещению (см.: Постановление ФАС Центрального округа от 22 июня 2009 г N Ф10-2323/09, Определение ВАС РФ от 25 сентября 2009 г. N ВАС-11958/09).

Обращаем внимание на то, что изменения в Закон вступили в силу с 1 марта 2008 г., а судебная практика в арбитражных судах изменилась только с января 2010 г.

Полагаем, что одной из причин возникновения подобных судебных ошибок является отсутствие на сегодняшний день единого акта, обобщающего судебную практику применения норм Закона об ОСАГО на уровне высших судебных инстанций. Принятие совместного постановления Пленумов высших судов позволило бы обеспечить единообразное толкование и применение норм Закона на практике.