Заочное рассмотрение дел в уголовном судопроизводстве: кризис правового регулирования

Введение ч. 5 ст. 247 УПК РФ связывают с ратификацией Российской Федерацией Европейской конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма и принятием Федерального закона “О противодействии терроризму”.

ФЗ от 27 июля 2006 г. N 153 “О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ…” позволил заочное рассмотрение уголовных дел в судах не только в отношении лиц, причастных к терроризму, как усматривалось из названия законопроекта, но и вообще лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, уклоняющихся от явки по вызовам судов.

В пояснительной записке к указанному законопроекту отмечено, что он направлен на установление “возможности заочного осуждения лиц, причастных к терроризму, в случае, когда такие лица находятся вне пределов территории России и (или) уклоняются от явки в суд. Приговор суда о совершении лицом террористического акта или иного тяжкого преступления позволит также повысить значимость запроса о его выдаче, в случае если это лицо находится вне пределов территории России”.

Фактически внесенными предложениями об изменении ст. 247 УПК РФ предопределено, что:

  1. итогом заочного производства всегда является обвинительный приговор (как повышение значимости запроса о выдаче лица);
  2. заочное производство распространяется на все уголовные дела определенной категории, а не только в отношении лиц, причастных к терроризму;
  3. примененный прием изложения ч. 5 ст. 247 УПК РФ порождает двусмысленность понимания ее содержания, что, безусловно, может приводить к неправильному ее толкованию на местах.

Закон принят в неудачной формулировке, и следует, лишь с некоторыми оговорками, согласиться с анализом указанной нормы, проведенным И.Л. Петрухиным, который, признавая неоднозначность формулировки ч. 5 ст. 247 УПК РФ, писал: “Ее можно понимать в том смысле, что данное исключение из общего правила относится лишь к случаям, когда обвиняемый находится за рубежом и не является по вызовам в суд. Но союз “или”, заключенный в скобки, позволяет считать, что данная формулировка относится и к случаям, когда от явки в суд уклоняется лицо, находящееся на территории России, а это существенно расширяет сферу действия рассматриваемой правовой формулы. Логический анализ правовой нормы, допускающей заочное рассмотрение уголовных дел, позволяет утверждать, что она не относится к случаям, когда лицо находится в пределах РФ, поскольку следующая затем фраза “если лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства” относится лишь к случаям, когда лицо находится за границей” (“Оправдательный приговор как результат объективного и всестороннего судебного следствия”).

Поскольку такое законотворчество следует признать уникальным с точки зрения техники изложения нормы, то, безусловно, смысловое значение ч. 5 ст. 247 УПК РФ требует не только правового анализа, но и грамматического.

Если читать эту норму с применением соединительного союза “и”, то никаких затруднений в правоприменительной практике быть не должно: “В исключительных случаях судебное разбирательство по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях может проводиться в отсутствие подсудимого, который находится за пределами территории России и уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу”. В вышеизложенном тексте совершенно четко просматриваются пять условий, при суммарном наличии которых возможно заочное рассмотрение дела:

  • исключительность случая;
  • наличие уголовного дела о тяжких и особо тяжких преступлениях;
  • нахождение подсудимого за пределами территории РФ;
  • уклонение от явки в суд;
  • непривлечение лица к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу.

Второй вариант прочтения Закона с разделительным союзом “или” в смысловом значении однозначно понять невозможно. Об этом свидетельствуют комментарии ученых, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2009 и судебная практика, которые по-разному подходят к толкованию и применению этой нормы, порой, с моей точки зрения, в нарушение самого Закона.

“В исключительных случаях судебное разбирательство по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях может проводиться в отсутствие подсудимого, который находится за пределами территории России или уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу”. В данном случае союз “или” указывает на необходимость выбора одного из понятий:

  • либо подсудимый должен находиться за пределами территории РФ;
  • либо уклоняться от явки в суд.

Если разобрать предложение с разделительным союзом “или” на составные части, то текст Закона в первом варианте звучит так: “В исключительных случаях по делам о тяжких или особо тяжких преступлениях судебное разбирательство по уголовным делам может проводиться в отсутствие подсудимого, который находится за пределами территории России, если это лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу”.

В такой трактовке полностью выпадает волевой признак. Ведь для того, чтобы рассматривать дело в порядке заочного производства, необходимо установить, что подсудимому известно о рассмотрении его дела, но он отказывается явиться в судебное заседание, т.е. уклоняется от явки в суд. Подсудимый может временно покинуть территорию РФ и выехать за границу в командировку, отпуск и т.д., и рассмотрение дела заочно в этом случае – бесспорное нарушение права на защиту.

Вторая составная часть предложения с разделительным союзом “или” по содержанию представляет из себя следующее: “В исключительных случаях по делам о тяжких или особо тяжких преступлениях судебное разбирательство по уголовным делам может проводиться в отсутствие подсудимого, который уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу”.

Анализ нормы в такой конструкции следует проводить исходя из последней фразы “если это лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу”.

Зададимся вопросом: кто может быть привлечен к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу, т.е. по делу, которое находится в производстве российского суда?

Только те лица, как правильно отмечает П.Е. Кондратов, которые перечислены в ст. 12 УК РФ (Научно-практический комментарий к УПК РФ / Под ред. В.М. Лебедева и В.П. Божьева).

К ним относятся граждане России, а также постоянно проживающие в ней лица без гражданства, иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в России, которые вне пределов России совершили преступление против интересов России, либо гражданина РФ, либо постоянно проживающего в РФ лица без гражданства, а также в случаях, предусмотренных международным договором России.

Из сказанного можно сделать вывод, что в этом случае в порядке заочного производства возможно рассмотрение уголовных дел в отношении вышеуказанных лиц, если будет установлено, что они уклоняются от явки в суд.

Необходимо отметить, что законодатель, внося одновременно изменения в ст. 12 УК РФ и ст. 247 УПК РФ, связывал эти законы единым понятием – преступления против безопасности Российского государства и его граждан, совершенные либо в России, либо за границей лицами, отказывающимися предстать перед правосудием.

Это следует и из пояснительной записки к проекту ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты в связи с принятием ФЗ “О ратификации Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма” и ФЗ “О противодействии терроризму” и самих Законов.

Представляется, что в порядке требований ч. 5 ст. 247 УПК РФ уголовные дела в заочном порядке можно рассматривать и в отношении лиц, перечисленных в п. 4 ч. 1 ст. 238 УПК РФ, на что конкретно указывает ч. 3 той же статьи. Попытка причислить действие ч. 5 ст. 247 УПК РФ к иным случаям чревата толкованием вне рамок закона.

В связи с этим достаточно интересным является Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2009 “О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству”, где в п. 13 судам дается следующее разъяснение: “По смыслу ч. 5 ст. 247 УПК РФ суд вправе рассмотреть уголовное дело в отсутствие обвиняемого, находящегося за пределами России, который уклоняется от явки в суд и не был привлечен к уголовной ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу, а также в случаях, когда обвиняемый, находящийся на территории России, уклоняется от явки в суд и его место нахождения неизвестно”.

Интересным оно является потому, что это совершенно иная трактовка закона и здесь смещены некоторые понятия, которые и определяют смысл этого закона, а потому должны рассматриваться в ином ракурсе.

Если исходить из посыла Верховного Суда РФ, то в отношении любого находящегося на территории России, но уклоняющегося от явки обвиняемого, может быть рассмотрено дело в заочном порядке. А это, как правильно заметил И.Л. Петрухин, “становится массовым явлением, не совместимым с демократическими основами правосудия. Таких лиц следует разыскивать и принудительно доставлять в суд, а не устраивать массовые судилища в отсутствие подсудимых, которые будут лишены одной из важнейших гарантий права обвиняемого на защиту”.

Невозможно объяснить, почему в Постановлении изложенное в законе условие “если это лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу” отнесено только к тем лицам, которые находятся за пределами России, тогда как это условие распространяется и на тех лиц, которые “(или) уклоняются от явки в суд”?

В последнее время законодатель достаточно часто использует в текстах законов грамматическую конструкцию с союзами “и (или)” (см., например, ФЗ “О кредитной кооперации”). Но если при прочтении таких законов, независимо от использования союза, заложенный в них правовой смысл не меняется, а только расширяется сфера применения этого закона, то в данной части статьи (ч. 5 ст. 247 УПК РФ) при применении союза “или” полностью теряется правовое содержание нормы.

Исходя из этого, как мне представляется, необходимо в законодательном порядке внести изменения в ч. 5 ст. 247 УПК РФ, исключив из текста статьи союз “или”.

Одновременно с изменением ст. 247 УПК РФ законом были внесены изменения еще в ряд статей Уголовно-процессуального кодекса РФ, в частности, в ст. 229 “Основания проведения предварительного слушания”, которая была дополнена п. 4.1, Закон предусматривает обязательное проведение предварительного слушания при наличии ходатайства стороны о проведении судебного разбирательства в порядке, предусмотренном ч. 5 ст. 247 УПК РФ.

Внесение изменений в ст. 229 УПК РФ лишний раз подтверждает исключительность случая рассмотрения уголовных дел о тяжких или особо тяжких преступлениях в заочном порядке, ведь ходатайство о проведении предварительного слушания должно быть заявлено стороной либо при ознакомлении с материалами дела, либо в течение трех суток со дня получения обвиняемым (адвокатом) копии обвинительного заключения. Таким образом, к этому времени стороне уже должны быть известны обстоятельства, указанные в ч. 5 ст. 247 УПК РФ.

Закон не называет, какая из сторон вправе заявить такое ходатайство. Из участников исключается только суд, который по собственной инициативе такое решение о заочном рассмотрении дела принять не может.

Главы 6 и 7 УПК РФ перечисляют участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения и со стороны защиты. Между тем стадия судебного разбирательства сужает рамки представительства сторон, а стадия предварительного слушания, которая проводится в закрытом режиме, допускает только тех участников производства, кто вправе присутствовать при рассмотрении дела о тяжком или особо тяжком преступлении.

Хотя закон подтверждает возможность любого участника (со стороны обвинения или со стороны защиты) уголовного судопроизводства заявить ходатайство о рассмотрении дела в заочном порядке, между тем, по логике, сторона защиты не вправе этого делать, ведь заочное производство – это всегда по меньшей мере ограничение прав клиента.

Ведь рассмотрение дела по правилам заочного производства, как уже отмечалось, предполагает постановление только обвинительного приговора, и эта позиция совершенно определенно усматривается из пояснительной записки к законопроекту.

ФЗ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в России” (ст. 7) и Кодекс профессиональной этики адвоката (ст. 8) не допускают со стороны адвоката совершение действий в противоречии с интересами подзащитного.

Если учесть, что новый закон не исключает проведение предварительного следствия без допроса обвиняемого в случае, если он находится за границей и уклоняется от явки в суд, а в судебном заседании его участие не предполагается, то защита вообще лишается основного содержания своей функции “посеять разумные сомнения в доказательства обвинения”. Поэтому заявление ходатайства о заочном рассмотрении дела со стороны защиты не только не вытекает из объема прав и обязанностей адвоката, но и чревато нарушением профессиональной этики.

В обоснование такой позиции можно привести еще один аргумент. По смыслу ст. 229 УПК РФ ходатайство о заочном рассмотрении уголовного дела подается стороной в письменном виде. Уже на стадии заявления такого ходатайства оно должно быть обосновано стороной, обратившейся в суд. То есть суду должны быть представлены доказательства, подтверждающие наличие условий для заочного рассмотрения дела, в частности:

  • документальные данные, свидетельствующие о нахождении лица за границей;
  • данные, подтверждающие уклонение его от явки в суд;
  • сведения, подтверждающие, что это лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу.

Кроме того, сторона должна обосновать исключительность случая для заочного рассмотрения уголовного дела. Только при наличии указанных сведений в стадии предварительного слушания суд может решать вопрос о возможном рассмотрении дела в порядке заочного производства в судебном заседании.

Представляется, что сторона защиты, в силу специфики своей деятельности, да и своего назначения в подобном процессе, не может располагать набором таких документов, что практически исключает ее из числа участников, которые вправе обращаться с подобными ходатайствами.

Если углубиться в суть проблемы, то можно определенно сказать, что ни теоретически, ни практически не проанализирована вообще возможность решения вопроса о рассмотрении дела в порядке заочного производства в стадии предварительного слушания.

Если до начала предварительного слушания сторона вправе заявить ходатайство о рассмотрении дела в заочном порядке (а это уже при ознакомлении с материалами дела или в течение 3 суток после вручения копии обвинительного заключения), значит, те условия, которые дают основания для такого производства, наступили в стадии расследования.

ФЗ от 27.07.2006 внесены изменения только в раздел IX УПК РФ “Производство в суде первой инстанции”, которые предоставляют суду возможность рассмотрения дел заочно. Каких-либо изменений в раздел VIII УПК РФ “Предварительное расследование” не внесено. Таким образом, закон не допускает заочного проведения предварительного расследования, в частности заочного предъявления обвинения и заочного ознакомления с материалами дела.

Ратифицировав Европейскую конвенцию по правам человека, Россия взяла на себя обязательство обеспечить каждому, находящемуся под ее юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе 1 этой Конвенции, в том числе право обвиняемого быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения (ст. 6).

Представим ситуацию, когда лицо, совершившее на территории РФ преступление, не связанное с проявлением терроризма, находится за границей и получило там определенный статус. В отношении его возбуждается уголовное дело, проводится расследование, собраны определенные доказательства, а в экстрадиции этого лица отказано, да еще у России отсутствуют с этим государством международные договоры либо соглашения. Европейская конвенция о выдаче (экстрадиции) 1957 г. не предусматривает порядка обязательного ознакомления лица, о котором имеется запрос о выдаче, с предъявленным обвинением и получения от него объяснений по поводу предъявленного обвинения, тем более что законодательство ряда государств допускает рассмотрение материалов об экстрадиции в отсутствие главных лиц. Тогда получается, что суд, удовлетворяя ходатайство о рассмотрении дела в порядке заочного производства, вынужден выносить заведомо неправосудный приговор, поскольку в отношении обвиняемого предварительное следствие проведено заочно и налицо нарушение его прав на защиту.

Инициаторы законопроекта в пояснительной записке в обоснование своей позиции указывают, что “приговор суда о совершении лицом террористического акта или иного тяжкого преступления позволит повысить значимость запроса о его выдаче, в случае если это лицо находится вне пределов территории РФ”.

Европейская конвенция о выдаче (экстрадиции) в числе документов, которые запрашивающая сторона вправе приобщить к своему запросу, также называет приговор суда. Остается вопрос: может ли заочный приговор по заочно расследованному делу служить основанием к выдаче лица в иностранном государстве? Ответ на этот вопрос может дать теоретически каждый юрист России, а практически – только запрашиваемая страна.

Представляется, что указанные противоречия в законодательстве должны быть устранены.

В ходе расследования подобных дел надлежит в полной мере использовать все формы взаимодействия с компетентными органами и должностными лицами иностранных государств и международных организаций в соответствии с требованиями раздела XVIII УПК РФ, в частности предусмотренными ст. 453 УПК РФ.

Остается еще несколько вопросов, которые важно обсудить с целью единообразного применения ст. 247 УПК РФ. Часть пятая этой статьи указывает на возможность использования заочной формы производства в исключительных случаях.

Что понимать под исключительностью случая, закон не раскрывает, а это является основанием для дачи разъяснений по вопросам судебной практики Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 22.12.2009 N 28 “О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству” указал, что “под исключительными случаями, когда суд вправе провести судебное разбирательство заочно при наличии условий, указанных в ч. 5 ст. 247 УПК РФ, следует понимать, например, особую общественную опасность преступления, в совершении которого обвиняется подсудимый, необходимость возмещения потерпевшему существенного вреда, причиненного преступлением, случаи, когда розыск обвиняемого не дал положительных результатов, невозможность осуществить экстрадицию”.

Такое расширительное толкование понятия “исключительный случай” вызывает недоумение, поскольку, исходя из логики Верховного Суда РФ, все дела, по которым следственные органы, независимо от места пребывания обвиняемого, не захотели его искать, не нашли или не приняли надлежащих мер к этому, могут быть рассмотрены заочно. Тогда что такое исключительность?

Слово “исключительный” обозначает особенный, отдельный, составляющий исключение, изъятие. В данной трактовке этого понятия Пленумом никакого изъятия нет, и это видно из анализа ряда процессуальных норм, регламентирующих производство расследования.

Согласно ст. 208 УПК РФ предварительное следствие приостанавливается в отношении конкретного подозреваемого или обвиняемого при наличии одного из следующих оснований:

  • подозреваемый или обвиняемый скрылся от следствия либо место его нахождения не установлено по иным причинам;
  • место нахождения подозреваемого или обвиняемого известно, однако реальная возможность его участия в уголовном деле отсутствует;
  • временное тяжелое заболевание подозреваемого или обвиняемого, удостоверенное медицинским заключением, препятствует его участию в следственных и иных процессуальных действиях.

Если Пленум Верховного Суда РФ считает исключительными случаями первые два основания, тогда на самом деле исключительными являются случаи временного тяжелого заболевания подозреваемого и обвиняемого, поскольку таких дел единицы. Но самое опасное состоит в том, что подобное разъяснение высшего суда открывает широкую дорогу постановлению судами приговоров по делам, по которым предварительное расследование проведено заочно.

Так, если на предварительном следствии лицо, после вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого (кстати, в процессе расследования следователь вправе не один раз предъявлять обвинение, в зависимости от изменения его объема), скрылось и в течение нескольких лет находится в розыске, то можно признать такой розыск неэффективным и, исходя из Постановления Пленума, вынести приговор в заочном порядке.

Неправильным, с моей точки зрения, является и смешение двух понятий: 1) уклонение подсудимого от явки в суд; и 2) наличие данных о том, что подсудимый скрылся. Это совершенно разные основания для применения различных процессуальных норм.

Часть 5 ст. 247 УПК РФ совершенно определенно указывает на то, что дело в порядке заочного производства может быть рассмотрено судом, если подсудимый уклоняется от явки в суд.

Уклонением от явки в суд является неявка без уважительных причин лица, надлежаще уведомленного о месте, дате и времени рассмотрения дела. Отсутствие информации о местонахождении подсудимого исключает признание его лицом, уклоняющимся от явки в суд.

В ст. 238 УПК РФ законодатель четко указывает, что при наличии условий, перечисленных в ч. 5 ст. 247 УПК РФ (т.е. нахождения подсудимого за границей и уклонения от явки в суд), и ходатайства стороны уголовное дело по мотивам его неявки производством не приостанавливается, а рассматривается в порядке заочного производства.

Предлагая рассматривать исключительным случаем при решении вопроса о заочном рассмотрении дела в стадии предварительного слушания случай, когда розыск обвиняемого (а не подсудимого) не дал положительных результатов, Верховный Суд РФ не только расширил рамки закона, но и не учел, что законодателем не внесено никаких изменений в ст. 208 УПК РФ, а это не предполагает прекращения розыска на этой стадии. Кроме того, давая разъяснения в этой части, Верховный Суд РФ не конкретизирует, кто и по каким критериям должен определять, что розыск не дал положительных результатов. Как известно, контроль за производством розыска осуществляет прокурор, в компетенцию суда входит только направление запросов о результатах розыска, сам суд не вправе истребовать материалы для проверки эффективности действий работников системы МВД РФ. В Постановлении также не называются временные критерии, из которых должен исходить суд при определении того срока, когда по этим основаниям можно удовлетворить ходатайство стороны.

Законодателем не случайно введены сроки давности привлечения к уголовной ответственности, а это накладывает на соответствующие органы обязательства по розыску скрывшихся лиц. Массовое рассмотрение уголовных дел в отсутствие подсудимых, как это предлагает Верховный Суд РФ в своем Постановлении Пленума, приведет к потере смысла введенной нормы, а осуждение лиц на основе неявки исказит суть правосудия.

Кроме предварительного слушания, ходатайство о рассмотрении уголовного дела в порядке требований ч. 5 ст. 247 УПК РФ может быть заявлено стороной и в судебном заседании (ст. 253 УПК РФ).

Правовой смысл данной нормы в измененной редакции от 27.07.2006 в очередной раз указывает на неверность позиции, избранной в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ.

В законе четко подразделены основания для рассмотрения дела в заочном порядке и основания для приостановления дела производством. В ч. 3 этой статьи указано, что, “если подсудимый скрылся… суд приостанавливает производство в отношении этого подсудимого до его розыска…”. Исключение составляет только случай, указанный в ч. 5 ст. 247 УПК РФ, т.е. когда подсудимый находится за границей и уклоняется от явки в суд. Только тогда, как следует из ч. 4 ст. 253 УПК РФ, по ходатайству сторон судебное разбирательство проводится в отсутствие подсудимого.

Рассуждая о возможности рассмотрения дела в заочном порядке в стадии судебного разбирательства, следует обратить внимание еще на одну проблему. До июля 2006 г., когда закон не предусматривал права заочного производства по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях, в судах находилось значительное количество уголовных дел, приостановленных в связи с розыском подсудимых.

Мало сказать, что розыск и контроль за его производством зачастую были неэффективны, на самом деле создавалось впечатление, что у правоохранительных органов отсутствовало всякое желание в достижении результата, а меры взаимодействия на международном уровне практически не применялись.

Известны случаи, когда розыск осуществлялся по неправильно указанному в обвинительном заключении адресу, в отношении лица, призванного в армию или уже находящегося в местах лишения свободы по другому делу и т.д. Все это не более чем формальный подход соответствующих органов к исполнению закона по уголовным делам, находящимся в производстве судов.

Словом, такие дела могли лежать годами, но с появлением ч. 5 ст. 247 УПК РФ судьи стали их рассматривать. Правильно ли это? Не облегчаем ли мы, в ущерб правосудию, условия работы правоохранительным органам? Не стану обсуждать законность принимаемых решений, моя позиция ясна, а остальное – дело Верховного Суда РФ.

Статья 4 УПК РФ дает понятие действия уголовно-процессуального закона во времени. При производстве по уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий во время производства соответствующего процессуального действия или принятия процессуального решения, если иное не установлено настоящим Кодексом. Исходя из этого закона вполне допустимо рассмотрение уголовных дел, правоотношения по которым возникли до его принятия.

Однако следует учитывать, что вновь принятый закон, его ч. 5 ст. 247 УПК РФ, во-первых, значительно ограничивает права подсудимых на защиту; во-вторых, суды, приостанавливая дела производством и объявляя розыск подсудимых, фактически высказали свое мнение: “Найти и рассмотреть дело в присутствии подсудимого”; в-третьих, сам закон, его часть пятая ст. 247 УПК РФ, не называет такого основания к рассмотрению дела в заочном порядке, как сокрытие подсудимого от суда, и, в-четвертых, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2009 не содержится указания на то, что данные им разъяснения имеют обратную силу (см. Постановление КС РФ от 21.01.2010 N 1-П).

Хотя речь идет о действии во времени процессуальной нормы, тем не менее ее применение должно носить ограниченный характер. Введение ч. 5 ст. 247 УПК РФ, исходя из международных правил, значительно сужает сферу права на защиту. Анализируя Постановление Конституционного Суда РФ от 21.01.2010 N 1-П, следует применить аналогию и прийти к выводу, что, если процессуальная норма и последующее ее толкование “приводят к ухудшению правового положения гражданина, таким нормам и толкованию их не может быть придана обратная сила”.

При таких обстоятельствах, мне представляется, суды не вправе были рассматривать в заочном порядке уголовные дела, которые были приостановлены до июля 2006 г., а дела, которые находились в производстве судов после принятия закона, могли рассматриваться в заочном порядке только в строгом соответствии с его нормами.

В целом принятые решения о введении практики заочного рассмотрения уголовных дел без волеизъявления самих подсудимых порождают больше вопросов, чем ответов, вызывают и будут вызывать бурные дискуссии, а история все расставит на свои места и даст свою оценку законотворчеству и правоприменению этого времени.